Неделя 7-я по Пасхе, святых отцов Первого Вселенского Собора

На 09 июня 2019 года приходится 7-я неделя по Пасхе, святых 318 богоносных отцов Первого Вселенского Собора.

Первый Вселенский Собор был собран императором Константином Великим в 325 году в пригороде Константинополя городе Никее, почему также называется Никейским Собором.

Собор созывался прежде всего для того, чтобы разрешить богословский спор между сторонниками александрийского протопресвитера Ария, учившего, что второе Лицо Троицы, Логос, меньше Первого Лица, Бога Отца и было создано Богом Отцом, с епископом Александрийским Александром и его сторонниками. Этот спор быстро вышел за пределы Александрии и захватил значительную часть Римской Империи, грозя миру в Церкви.

Император Константин, видя в Церкви основу стабильности Римской Империи, поспешил созвать епископов со всех концов Земли для решения этого спора и установления мира в Церкви и империи. Для осуществления этого император Константин предоставил епископам средства передвижения и оплатил им проживание.

Богослужебная традиция закрепила количество участников Собора как 318. Святой царь Константин Великий в своей речи к Собору выражается: "Более 300". Святитель Афанасий Великий, папа Иулий, говорят о 300. Участник Собора, святитель Евстафий Антиохийский, говорит о 270. Другой участник, Евсевий Кесарийский, называет цифру "более 250". В дошедших до нас рукописных списках на греческом, на коптском, на сирийском, арабском и др. языках находим до 220 имен.

До нас не дошли протоколы этого собора. Однако о чем велись споры на этом Соборе и его постановления известны достаточно хорошо и подробно из произведений и переписки его участников.

Со стороны ариан на Собор приехали, помимо самого Ария, его ближайшие сподвижники Евсевий Никомидийский, Евсевий Кесарийский, а также местный епископ города Никеи Феогнис, Марий Халкидонский. Вместе с Евсевием Кесарийским присутствовали и его соборные единомышленники: Павлин Тирский и Патрофил Скифопольский, были и земляки Ария, ливийцы, поддерживающие его: Секунд Птолемаидский (Киренаика) и Феона Мармарикский.

Православная сторона была представлена на Соборе выдающимися епископами, как по учености, так и по подвижничеству и исповедничеству: Александр I Александрийский, Афанасий Великий, Евстафий Антиохийский, Маркелл Анкирский. Леонтий Кесарии Каппадокийской и Иаков Низибийский были известны святостью своей жизни. Исповедниками были Амфион из Епифании Киликийской, Павел Неокесарийский с сожженными руками, Пафнутий Фиваидский и Потамон Египтянин с выколотыми глазами. У Потамона были вывихнуты и ноги, и в этом виде он работал в ссылке в каменоломнях. Он известен был как чудотворец и целитель. С острова Кипра прибыл Спиридон Тримифунтский. Он был святой простец, продолжавший и в епископстве пастушествовать; он был известен как прозорливец и чудотворец. Константин, входя в залу при парадном открытии Собора, демонстративно приветствовал, обнимал и целовал в выколотые очи этих исповедников.

Так как арианские споры нарушали спокойствие только в восточной части Римской Империи, то западная церковь не посчитала нужным послать многих своих представителей на этот Собор. Римский папа Сильвестр своими заместителями делегировал двух пресвитеров: Викентия и Витона. Помимо этого из латиноговорящих провинций прибыли только святитель Осия Кордувийский из Испании (по некоторым сообщениям – председатель Собора), Марк Калабрийский и Евстафий Миланский из Италии, Кекилиан Карфагенский из Африки, Никасий Дижонский из Галии, и Домн Стридонский из Далмации.

Из-за пределов Римской Империи на Собор прибыли делегаты из Питиунта на Кавказе, из Воспорского (Босфорского) царства (Керчи), из Скифии, два делегата из Армении, один – Иаков Низибийский – из Персии.

Согласно Сократу, Собор открылся 20 мая, а торжественное закрытие Собора было приурочено императором к 25 августа, ко дню празднования им 20-летнего юбилея его царствования. Но некоторые историки называют 14 июня как начало Собора. Акты Халкидонского Собора (451) датируют принятие Никейского постановления 19 июня.

Собор начался с речи императора Константина на латинском языке. "Не медлите, – сказал император, – о, други, служители Божии и рабы общего нашего Владыки Спасителя! Не медлите рассмотреть причины вашего расхождения в самом их начале и разрешить все спорные вопросы мирными постановлениями. Через это вы совершите угодное Богу и доставите величайшую радость мне, вашему сослужителю". Затем эта речь была переведена на греческий язык и начались горячие прения, в которых император принимал активное участие.

Во время прений Арий и его единомышленники высказывали свою позицию прямо и смело, рассчитывая на веротерпимость императора и надеясь убедить его и привлечь на свою сторону. Их богохульные речи возмущали православных. Накал страстей нарастал. В нужную минуту Евсевий Кесарийский выступил с хитрым дипломатическим предложением, которое состояло в том, чтобы взять за основу определения Собора текст крещального символа веры, для большинства привычный:

"Веруем во Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца всех (άπάντων) видимых и невидимых. И во Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Слово Божие, Бога от Бога, Света от Света, Жизнь от Жизни, Сына Единородного, Перворожденного всей твари (Кол. 1:15), прежде всех веков от Отца Рожденного, через Которого и произошло все... Воплотившегося... Веруем во Единого Духа Святого".

Хитроумный замысел Евсевия состоял в том, чтобы, отчаявшись убедить большинство епископов на Соборе в своей ереси или переманить императора на свою сторону, свести этот собор к формальности, приняв православную привычную для всех формулировку, на которую легко должно согласиться большинство, но при этом недостаточно четко сформулированную, и оставляющую место для еретического учения Ария.

Но император Константин перехитрил схитрившего Евсевия. Одобрив текст, он как бы между прочим предложил этот текст обогатить лишь маленьким дополнением, одним словом "единосущный" (омоусиос). При поддержке авторитетных православных епископов, большинство епископата, который будучи православными, не был, тем не менее, достаточно образованными, чтобы вникнуть и понять все тонкости этого вопроса, поддержало и проголосовало за это предложенное императором добавление, надежно отсекающее арианскую ересь от православия.

После этого главного для ариан поражения, ряд других небольших поправок и дополнений к символу веры, тоже направленных против ариан, но уже не имевших принципиального значения, был принят уже без споров. Вот эти дополнения, согласно Карташеву:

Опущен термин "Логос", но прибавлено "Рожденного" с отрицательным, антиарианским: "Несотворенного". К термину "Единородного" (Моногени) добавлено тяжеловесное разъяснение: "т.е. из сущности Отца". К термину "Рожденного" добавлено решающее: "Омоусион".

В результате получилось следующее знаменитое вероопределение – орос – I Вселенского Собора:

"Веруем во Единого Бога, Отца, Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого. И во Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, рожденного от Отца, Единородного, т.е. из сущности Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, через Которого все произошло как на небе, так и на земле. Нас ради человеков и нашего ради спасения сошедшего и воплотившегося, вочеловечившегося, страдавшего и воскресшего в третий день, восшедшего на небеса и грядущего судить живых и мертвых. И в Святого Духа". Далее – анафематизм:

"А говорящих, что было время, когда не было Сына, или что Он не был прежде рождения и произошел из несущего, или утверждающих, что Сын Божий из иной ипостаси или сущности, или создан, или изменяем – таковых анафематствует кафолическая церковь".

Масса "восточного" епископата под давлением императорской воли подписала Никейский орос без достаточного внутреннего понимания и убеждения. Смирились пред волей Константина и открытые противники "единосущия". И Евсевий Кесарийский, столь заносчиво щеголявший своей рационалистической логикой перед Александром Александрийским, теперь, желая сохранить благоволение императора Константина, решил оппортунистически (а не умом и сердцем) подписать чуждое ему вероизложение. Он затем опубликовал перед своей паствой лукавое софистическое объяснение своего поступка. Св. Афанасий не без ядовитости рассказывает нам об этой изворотливости Евсевия. Другой оппортунист, придворный Евсевий Никомидийский, и местный Никейский епископ Феогнис решили подписать орос, но уперлись перед подписанием анафематизма. A вот провинциальные некарьеристы, от начала друзья Ария, ливийцы Феона Мармарикский и Секунд Птолемаидский честно отказались от подписи. Все трое вместе с Арием немедленно были сняты с мест своей службы и высланы государственной властью в Иллирию. Прямой провинциал Секунд упрекал придворного Евсевия: "Ты, Евсевий, подписал, чтобы не попасть в ссылку. Но я верю Богу, не пройдет и года, как тебя тоже вышлют". И действительно, уже в конце 325 г. и Евсевий, и Феогнис были сосланы.

К сожалению, формально приняв правильную формулировку православной веры как бы извне, Церковь внутренне не была готова к ее признанию "своей" истиной. Поэтому за кажущимся торжеством Православия на I Вселенском Соборе, последовала такая острая антиникеевская реакция, что порой казалось, Церковь не устоит и падет под натиском ереси. Понадобилось почти 70 лет, чтобы Церковь внутренне усвоила решение I Вселенского Собора, осознав, уточнив и дополнив его богословие.

Помимо решения главного вопроса, стоявшего перед Собором, – выработать отношение Церкви к учению Ария и его последователей – отцы Первого Вселенского Собора приняли и ряд других второстепенных, но тоже важных решений.

Первым в ряду этих решений идет вопрос о вычислении даты празднования Пасхи. Во времена Собора разные Поместные Церкви пользовались разными правилами для вычисления даты Пасхи. Некоторые Поместные Церкви (Сирийская, Месопотамская и Киликийская) вычисляли Пасху, опираясь на иудейский календарь, другие (Александрийская и Римская) пользовались иной схемой, при которой христианская Пасха никогда не совпадала с иудейской. Император Константин, созвавший Собор, придавал вопросу об праздновании Пасхи в один день всей церковью не меньшее значение, чем арианской ереси. Вот, что пишет об этом В.В. Болотов:

Константин Великий придавал едва ли меньшее значение этому вопросу, чем арианству. Такое же значение придавал ему и такой епископ, как Евсевий Кесарийский. Константин Великий очень сильно вооружался против обычая праздновать пасху по примеру иудеев. Иудеи могут сказать, – говорил он, – что христиане даже важнейшего своего праздника не могут отпраздновать, не отрешившись от иудейского обычая. А что этот последний ошибочен, Константин доказывал тем, что иудеи иногда празднуют две пасхи в год. Во всяком случае, неприлично следовать этому богоубийственному народу.

Отцы Первого Вселенского Собора не приняли правила, определяющего порядок вычисления пасхалии (т.е. даты празднования Пасхи), но вместо этого определили, что епископ Александрийский наделяется честью вычислять православную пасхалию и сообщать об дате Пасхи остальным церквям, которые должны следовать этой дате. На практике это означало, что вся Церковь должна была принять традицию вычисления пасхалии, используемой Александрийской и Римской Церквями.

По мимо этого Отцы Первого Вселенского Собора постановили уврачевать мелитианский раскол следующим образом (по Болотову В.В.):

По вопросу о наличных мелитианах Собор издал особое послание. За Мелитием оставлен только титул епископа без права совершать хиротонии и другие иерархические действия. Мелитианские епископы оставлены в их сане, хотя без права управлять церковью, пока жив их кафолический совместник, епископ того же города. В случае его смерти мелитианские епископы могут занять его кафедру, если их изберет народ и утвердит архиепископ Александрийский.

Так же на Соборе было принято 20 канонических правил, регулирующих жизнь Церкви.